История Франции

Помощь от дофина

На следующий день в Орлеан прибыла долгожданная помощь от дофина. Восемьсот наемников — гасконских солдат и итальянских арбалетчиков — вот и все, что он послал в Орлеан, но горожане радовались и этому. Гасконцы слыли лихими бойцами, а арбалетчики-итальянцы могли вполне потягаться с английскими стрелками из лука. Правда, с их приходом опасность грабежей внутри города возросла, но, здраво рассудили орлеанцы, лучше быть ограбленными своими солдатами, чем повешенными врагами. К тому же, пока в городской казне есть деньги, в подвалах — вино, а на бойнях — свиные и бараньи туши, наемников можно держать в узде.

Радостно приветствовали орлеанцы командира отряда — молодого рыцаря, на щите которого были изображены три наискось перечеркнутые лилии. Лилии говорили, что носитель этого герба принадлежал к королевской семье. Это был граф Дюнуа, или, как его тогда официально титуловали, монсеньер Батард. Побочный сын герцога Орлеанского, Дюнуа, несмотря на свою молодость, (ему шел двадцать шестой год) уже сумел проявить себя как талантливый командир. Он был умен, осторожен и честолюбив. При дворе он слыл любезным кавалером, среди солдат — храбрым малым. К тому же он, как говорили, обладал изрядными познаниями в книжных науках, и, случись ему оказаться в обществе ученых людей, он мог бы потолковать о таких мудреных вещах, как латинская грамматика или влияние небесных светил на судьбы человеческого рода.

Вместе с Дюнуа в Орлеан прибыли и другие военачальники. Горожане, встречающие войско у ворот Сен-Лу, передавали друг другу их имена: «маршал де Буссак»… «сьер де Шаванн»… «сенешал Бурбоннэ»… «Вальперга, капитан итальянцев»… Это были имена храбрецов, и каждое имя укрепляло в сердцах горожан веру в победу.

«А кто этот седой воин со шрамом на лице, тот, кто едет во главе гасконцев?» — «Это же Ла Гир, прославленный, неустрашимый Ла Гир! Годдомы называют его «гнев божий». — «Это он с монсеньером Батардом сняли в прошлом году осаду с Монтражи, а ведь там поначалу дело было совсем плохо». — «Да, теперь и у нас дела пойдут веселее. Есть кому потягаться с годдомами в честном бою.» — «Погоди, приятель, рано радуешься.» — «А что?» — «Увидишь, как оно все обернется: погостят у нас эти молодцы на добрых харчах да даровом вине, пошумят, побалуются оружием. А как до серьезного дойдет, уберутся восвояси. Что им чужая беда».