История Франции

Пуанкаре

Разногласие с союзниками

Уже первые дни работы Парижской мирной конференции уменьшили оптимизм в лагере французских умеренных, к которым принадлежал и президент.

Самые мрачные ожидания Р. Пуанкаре начали сбываться. Почти все требования Франции были встречены Англией и Соединенными штатами в штыки. Тревогу за судьбу французской программы на конференции внушал и глава французской делегации Ж. Клемансо.

Премьер-министр оказался неспособным к хитросплетениям дипломатических переговоров. Совершенно недипломатичный Клемансо, привыкший сражаться с парламентом, президентом и рабочим движением внутри страны, теми же жесткими методами пытался защищать ее интересы и на дипломатической конференции, совершая при этом один промах за другим.

За мандат на Сирию он согласился передать Мосул англичанам, как писал Д.П. Прицкер, не имея понятия о том, что Мосул богат нефтью, а, поняв ошибку, буквально набросился на Д. Ллойд Джорджа, обвиняя его во лжи, и едва не довел дело до банальной драки. Клемансо разругался с прессой, запретив предоставлять ей информацию о ходе конференции. Это дало прессе повод наброситься с критикой на французскую делегацию.

Газеты пестрели заголовками: «Мы сами не знаем, куда идем», «Три месяца потеряны, конференция не решила ни одного вопроса!». В этой шумихе отмалчивался лишь официоз министерства иностранных дел и президента «Тан», цитировавший только чужие высказывания, как, например: «Франция вновь может оказаться беззащитной перед бошами».

Сам Р. Пуанкаре занял довольно оригинальную позицию. Лишенный возможности активно влиять на ход конференции, он ежедневно отправлял главному редактору газеты «Деба» радикалу А. Шоме двадцатистраничные письма, понимая, что они непременно дойдут до кулуаров парламента и до улицы Сен-Доминик, где в здании военного министерства на время конференции расположилась резиденция Ж. Клемансо. В этих письмах он критически комментировал позицию премьер-министра. Прекрасно осознавая, что его «опусы» не будут опубликованы, он упорно продолжал их писать, как полагал П. Мике, по-видимому, для того, чтобы в будущем защитить свое имя от критиков версальских договоренностей.

Другого способа заявить о своей позиции у Р. Пуанкаре не было: пойти на открытый конфликт с главой французской делегации на конференции он не мог себе позволить. Более чем когда-либо он был «узником гласности». Однако чем яснее становилась неспособность или невозможность для французской делегации отстоять национальные интересы, тем больше Елисейский дворец становился центром оппозиции Ж- Клемансо и решениям, принимаемым за столом переговоров.

К президентскому дворцу обратили взоры многие политики и военные. Часто стали посещать президента А. Рибо и Ф. Фош. Состояния конфронтации достигли отношения между маршалом Фошем и Клемансо, когда стало ясно, что добиться передачи Франции Рейнской области не удастся. Вопреки указаниям главы французской делегации Фош предпринимал попытки решать не только военные, но и политические вопросы: он упорно доказывал, что западную границу Германии следует передвинуть за Рейн. Выступая на пленарном заседании конференции 7 мая, маршал высказал это требование.

Публикация этого заявления маршала по приказу Клемансо была запрещена французской цензурой. Но и поддержать настоятельное желание Совета четырех (глав делегаций Англии, Франции, США и Италии) сместить маршала с должности главнокомандующего Клемансо также не смог. Р. Пуанкаре, хотя открыто и не поддержал Ф. Фоша, отправить его в отставку не позволил. Президент понимал, как бессмысленно оказывать давление на упрямого Клемансо, и все же при каждой встрече он методично добивался от него более активной позиции на переговорах. Взбешенный премьер-министр однажды даже пожаловался Д. Ллойд Джорджу: «Не могли бы Вы одолжить мне на короткое время Георга V?».