История Франции

Пуанкаре

Верховный главнокомандующий

После начала войны у президента появилось множество новых специфических проблем, одной из которых были отношения гражданских властей с военным командованием.

В конце XIX—начале XX в. эти отношения, особенно во время «дрейфусиады», были довольно болезненными. Радикальное большинство в парламенте обвиняло армию в клерикализме и в появлении в ее среде всевозможных заговоров и диктаторов. Гражданским властям после ряда чисток удалось сделать из военных послушных исполнителей депутатской воли. Но война неизбежно должна была изменить характер отношений между гражданскими властями—исполнительной и законодательной — и верховным командованием армии.

Сложность состояла в том, что, как отмечал в своих дневниках президент, ни конституция, ни закон не регулировали отношений между различными государственными властями в военное время. Вернувшись к этой проблеме чуть позже, он писал: «Законы 1882 и 1905 г. возлагают на военного министра… управление армией. Министр должен доставлять высшему командованию необходимые последнему средства, материал, снабжение, продовольствие. Точно так же правительству в целом надлежит под своей ответственностью перед парламентом определять общие условия—политические, финансовые, экономические и дипломатические, в которых должна вестись война». И далее он заметил, что «безусловно необходимо, чтобы ставка… не уклонялась от всякого контроля», что нельзя позволить и «правительству вмешиваться в руководство военными операциями».

Было очевидно, что в военное время высшее командование должно иметь больше власти и меньше поддаваться влиянию гражданских политиков. Было очевидно и другое: гражданские власти должны были обладать достаточным объемом информации. А здесь и возникали причины для трений между Ставкой Верховного командования и Парижем. Даже президент жаловался на недостаточность, неполноту информации. 11 августа 1914 г. он с горечью записал в дневнике; «Я в своей елисейской тюрьме почти не имею информации о том, что делается в главной квартире (то есть в Ставке – Н.Е., С.В.)».

Военные с большой неохотой предоставляли гражданским властям новости с мест боев, что вызывало резкое недовольство президента и правительства. Но благодаря своему характеру президент все же получал новостей больше и получал их раньше, чем другие гражданские политики, а иногда лаже через голову кабинета. Не случайно 9 августа 1914 г. именно ему главнокомандующий французской армией генерал Ж. Жоффр адресовал свое послание с просьбой об ускорении прибытия английских войск на французский фронт.

После победы англо-французских войск на Марне (6-12 сентября 1914 г.) и стабилизации фронта стабилизировались и отношения между Ставкой и гражданскими властями. Когда напряжение начального периода воины спало, Р. Пуанкаре почти еженедельно стал навещать Шантийи, где находилась Ставка, а Ж, Жоффр регулярно бывал в Елисейском дворце. Во время этих встреч дотошный президент старался получить как можно больше сведений о положении на фронте и о ближайших планах военного командования.

В те дни, когда встречи не были запланированы, как писал русский военный агент А.А. Игнатьев, Р. Пуанкаре упорно связывался с главнокомандующим по телефону. Кроме того, президент систематически получал информацию из Шантийи и через прикомандированных к Елисейскому дворцу офицеров связи полковников Пенелопа и Эрбийона.

Полное совпадение взглядов гражданских и военных политиков обнаруживалось в вопросе о необходимости беречь собственную армию, в том числе и за счет армий союзников. В конце ноября 1915 г. Р. Пуанкаре получил составленную в Ставке и одобренную Ж. Жоффром записку, в которой говорилось, что до начала решающих операций нужно «беречь французскую армию, и истощать силы неприятеля с помощью армий союзников, обладающих неисчерпаемыми ресурсами».