История Франции

Пуанкаре

«Узник Елисейского дворца»

Инаугурация Р. Пуанкаре должна была состояться 18 февраля 1913 г.

Но от нового президента уже сразу после выборов ждали каких-то политических шагов, которые показали бы обществу, как же будет действовать Р. Пуанкаре все последующие семь лет.

Сразу же после выборов, 21 января 1913 г., Р. Пуанкаре ушел в отставку с поста премьер-министра. Первым политическим мероприятием президента стало формирование нового правительства. Следовало ожидать, что новый кабинет будет мало чем отличаться от предыдущего как по составу, так и политическим курсом. Арман Фалльер, по традиции посоветовавшись с будущим президентом, назначил премьер-министром А. Бриана, который был одним из организаторов победы Р. Пуанкаре и первым вице-премьером в его правительстве. Р. Пуанкаре несколько раз встречался с кандидатом в премьер-министры, о чем сообщала пресса.

Во время этих бесед новый президент повел себя нетрадиционно: он «помогал» Бриану формировать его кабинет. Именно Р.Пуанкаре подсказал Бриану назначить на пост министра иностранных дел П. Жоннара. И когда новый премьер предложил этому совершенно бесцветному политику занять пост главы Кэ д’Орсэ, стало ясно: настоящим руководителем французской дипломатией намерен стать сам президент, что вскоре и подтвердилось.

П. Жоннар будет каждый день приезжать в Елисейский дворец, а президент—часто наведываться в министерство иностранных дел. Русских дипломатов, которые опасались изменения французских внешнеполитических приоритетов из-за назначения министром иностранных дел нового человека, Р. Пуанкаре успокоил, утверждая, как сообщал об этом в Петербург сотрудник посольства M. M. Севастопуло, что «Жоннар будет постоянно следовать его (т. е. президента. — Н. Е. С. В.) указаниям».

Убежденность в стабильности русско-французских отношений при президенте Р. Пуанкаре проявил и посол А. П. Извольский, который писал в Петербург: «Энергия, решительность и цельность характера г-на Пуанкаре является ручательством в том, что в качестве президента республики он не удовольствуется… чисто пассивной и, если можно так выразиться, декоративной ролью, а будет всемерно и ежечасно влиять на ход французской политики, главным образом в области внешних дел».

Хотя новое правительство по духу ничем не отличалось от предыдущего, его состав резко изменился. В него не вошел никто из политиков, выступавших против избрания Р. Пуанкаре, как, например, В. Пам или Ж. Дюпюи. Не вошли в правительство и крупные политики, такие как Т. Делькассе, А. Мильеран и Л. Буржуа. Из известных депутатов в нем остались лишь близкие соратники президента Л. Барту и Р. Клотц. А вошедшие в состав кабинета П. Жоннар, Этьенн и Боден были политиками второсортными.

Возможно, безликость правительства объяснялась тем, что, как полагали президент и премьер, таким кабинетом им легче будет управлять. Это подтвердилось практически сразу же, когда Р. Пуанкаре отказался подписывать декреты без предоставления доказательств их целесообразности со стороны министров. Фалльер за семь лет своего президентства этого ни разу не осмеливался сделать6.

Как и следовало ожидать, на Р.Пуанкаре сразу набросились радикалы, обвиняя его в попрании конституции. Однако в своих действиях Р. Пуанкаре не выходил за рамки отведенных ему конституцией полномочий. Бриан и Жоннар имели полное право обращаться за советами к любому французскому гражданину. Но стиль руководства нового президента совсем не был похож на канонические действия «церемониального старика», его предшественника, и предвещал в скором будущем усиление влияния хозяина Елисейского дворца на французскую политику.

Церемония инаугурации прошла 18 февраля 1913 г. в парижской Ратуше. Как вспоминал в своих мемуарах сам герой, она проходила под аккомпанемент возгласов одобрения охваченной энтузиазмом толпы, которая заполнила всю площадь Согласия, Елисейские поля и Ратушу. Генерал Фларентен, шеф ордена Почетного легиона, вручил Р.Пуанкаре атрибуты власти президента —орден и муаровую перевязь. Экс-президент А. Фалльер произнес торжественную речь, в которой восхвалял новоиспеченного президента как поборника мира и процветания. Правда, в кулуарах, уже не для протокола, с грустью заметил: «Я уступаю место войне».